 |
|
Насколько мне было известно, Джеффри Асперн никогда не бывал в этом доме, но, казалось, неслышный отзвук его речей каким-то образом витает в окружающем воздухе...
Генри Джеймс (Henry James)
«Письма Асперна»
ная, но так как он обладал солидным состоянием, отчасти благодаря приданому жены, то супруги, кстати сказать, бездетные, занимали на Кайзерштрассе большую комфортабельно..
Манн Томас (Mann Thomas)
«Луизхен»
- Вы мистер Мейсон? Адвокат Перри Мейсон? - Вы совершенно правы, это я. Голубые глаза, которыми она недоверчиво изучала е..
Эрл Гарднер (Gardner E.S.)
«Бархатные коготки»
Смотрите также:
Интервью Джулиану Джеббу. Ивлин Во, Художник должен быть реакционером….
Сэр Рыжик Литтлджон. И восстал Голем на Создателя своего
Ольга Мартыненко. Ивлин Во наставляет внуков
Ивлин Во. Возвращение в Брайдсхед (engl)
Evelyn Waugh
BRIDESHEAD REVISITED
The Sacred and Profane Memories of Captain Charles Ryder
(1944)
Печатный источник: Evelyn Waugh, BRIDESHEAD REVISITED: Little, Brown
and Company, Boston, 1945
OCR & spellcheck - Percy, sirpercy@front.ru
To Laura
Author's Note
I am not I; thou art not he or she; they are not they.
E.W.
Prologue
When I reached C Company lines, which were at the top of the hill, I
paused and looked back at the camp, just coming into full view below me
through the grey mist of early morning. We were leaving that day. When we
marched in, three months before, the place was under snow; now the first
leaves of spring were unfolding. I had reflected then that, whatever scenes
of desolation lay ahead of us, I never feared one more brutal than this, and
I reflected now that it had no single happy memory for me.
Here love had died between me and the army.
Here the tram lines ended, so that men returning fuddled from Glasgow
could doze in their seats until roused by the conductress at their journey's
end. There was some way to go from the tram-stop to the camp gates; a
quarter of a mile in which they could button their blouses and straighten
their caps before passing the guard-room, a quarter of a mile in which
concrete gave place to grass at the road's edge. This was the extreme limit
of the city, a fringe of drift-wood above high-water mark. Here the close,
homogeneous territory of housing estates and cinemas ended and the
hinterland began.
The camp stood where, until quite lately, had been pasture and
ploughland; the farm-house still stood in a fold of the hill and had served
us for battalion offices; ivy still supported part of what had once been the
walls of a fruit garden; half an acre of mutilated old trees behind the
wash-houses survived of an orchard. The place had been marked for
destruction before the army came to it. Had there been another year of
peace, there would have been no farmhouse, no wall, no apple trees. Already
half a mile of concrete road lay between bare clay banks, and on either side
a chequer of open ditches showed where the municipal contractors had
designed a system of drainage. Another year of peace would have made the
place part of the neighbouring suburb. Now the huts where we had wintered
waited their turn for destruction.
Over the way, the subject of much ironical comment, half hidden even in
winter by its embosoming trees, lay the municipal lunatic asylum, whose
cast-iron railings and noble gates put our rough wire to shame.
Страницы: (231) : 123456789101112131415 ... >>
Вы читаете «Возвращение в Брайдсхед (engl)», страница 1 (прочитано 0%)
«Возвращение в Брайдсхед», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
... Люди пробираются между кучами рухляди, копаются
в грудах старья, выискивая яркие тряпки и дешевые поддельные украшения,
подолгу толпятся разинув рты вокруг торгашей, которые маслеными голосами
заманивают ротозеев. На что только людям весь этот хлам и как вообще можно
торговать такой дрянью? Всякий раз, когда я прохожу по базарной площади,
мне и противно и грустно, а голодные, больные глаза окружающих и вовсе
повергают меня в уныние.
Когда же наконец здесь начнут продавать чистое, добротное платье, когда
раскинут на прилавках душистое белоснежное полотно, разложат настоящие
украшения и драгоценные камни?
Но вот однажды я встретил седого как лунь старика, он тоже прогуливался
среди груд старья и бесполезного хлама.
- Что это вы морщите нос? - сказал он мне. - Людям нравится здешний
базар, сами видите. Зачем же лишать их этой отрады? Им по душе блошиный
рынок, недаром здесь всегда толпится народ. А вот если бы тут стали
предлагать прохожим чистое, благоухающее полотно, как вы думаете, привлек
бы базар такую уйму народа? И если бы торговали подлинными украшениями,
разве все могли бы их купить? Только фальшивые побрякушки дешевы и потому
доступны любому. И разве эти подделки вовсе лишены всякой ценности? Разве
они не сверкают так же, как сверкают глаза тех, кому посчастливилось их
купить? Отнимите у людей блошиный рынок, к которому они так привыкли, и,
сдается мне, вряд ли они будут счастливы...
ресурс http://www.ivlinvo.ru/
